43

Как Смбат, заручившись поддержкой персид­ских нахараров,

старался посадить на пре­стол Арташеса

Когда молодой Арташес возмужал, а Смбат, его воспитатель, успел совершить много славных подвигов, персидские нахарары из расположения к нему попросили царя наградить его чем он пожелает. Царь соглашается и говорит нахарарам: «Узнайте, чего хотел бы этот храбрый муж». А те говорят: «Твое бессмертное благодетельство! Смбат желает лишь одного — утверждения на престоле твоего кровного родственника Арташеса, сына Санатрука, изгнанного из собственного государства». Царь царей согла­шается и предоставляет Смбату часть рати Ассирии и рать Атрпатакана, дабы повели Арташеса и утвердили на отцовском троне.

44

О том, как Ерванд узнал о приходе Арташеса

и собрал войска, готовясь к войне

В области Утик[205] Ерванда застает весть о том, что «персид­ский царь собрал большую рать под начальством Смбата, чтобы, напав на тебя, возвести молодого Арташеса на положенное ему царство». Услышав это, Ерванд оставил там многих нахараров для охраны края, а сам спешно направился в свой город[206], чтобы просьбами и дарами привлечь к себе войска не только армянские, иверские и кесарийской стороны, но и месопотамские. Стояли весенние дни, и все войска быстро собрались. Прибыл и Аргам, домовладыка рода Мурацеан, из потомков Аждахака, с пешей ратью, ибо Ерванд успел вернуть ему второй престол, ко­торый Тигран отнял у его рода и отдал своему зятю Михрдату. После смерти Михрдата никто не занимал это место, пока Ерванд не вернул его Аргаму. И не только ему, но и всем нахарарам он жаловал дары и почести и щедро раздавал милости всему воин­ству.

45

О том, как Арташесу, вступившему в свою страну, сопутствовала удача

Меж тем Смбат с молодым Арташесом быстро достиг преде­лов Утика. Навстречу ему вышли войска этого края и нахарары, оставленные там Ерваядом. Когда об этом услышали остальные нахарары, они пришли в замешательство и стали размышлять, как бы отмежеваться от Ерванда. Они увидели также, что римское войско не пришло к нему на помощь. Ерванд же с еще боль­шим рвением раздавал дары и одаривал сокровищами всех и каждого из окружавших его. Но чем больше он раздавал, тем больше его ненавидели, ибо всем было ясно, что дает он не из щедрости, а расточает от страха. И не столько он привлекал к себе тех, кого обильно одаривал, сколько пробуждал враждеб­ность в тех, кого не одаривал еще более щедро.

46

Сражение Ерванда с Арташесом и его бегство;

взятие города и его смерть

Смбат же с молодым Арташесом, спеша достигнуть лагеря Ерванда, выходят к берегу Геламова озера[207] за горой, называе­мой Арагац. Они ничуть не считались с громадностью его рати и опасались лишь Аргама Мурацеана, храброго мужа, возглавляв­шего толпу копейщиков. Лагерь же Ерванда находился на реке Ахурян, на расстоянии трехсот стадий к северу от его города. Услышав эти вести, Ерванд выдвинул свою огромную рать и выстроил ее недалеко от своего лагеря. Тогда Арташес направил своего посланца к Аргаму, родовладыке Мурацеанов, клятвенно заверяя, что оставит за ним все, обретенное от Ерванда, прибавит ему столько же, только бы тот покинул Ерванда и отошел.

И когда перед строем Ерванда появились знамена Арташеса, Аргам, забрав свою пешую рать, отошел в сторону. Смбат же приказал трубить в медные трубы и, выдвинув вперед свой отряд, навис (над врагом), подобно орлу над стадом куропаток; армян­ские нахарары, находившиеся на правом и левом крыле, присоеди­нились к нему. А иверское войско, кинувшись со своим царем Фарсманом[208] в смелую атаку, хотя и нанесло удар, однако тут же повернулось вспять и обратилось в бегство. Тут надо было видеть страшное избиение ервандова полка и месопотамской рати. В этом смешении сражающихся Арташеса настигают храбрые мужи-таврцы[209], обещавшие Ерванду убить его даже ценой своей жизни. Но их встречает Гисак, сын кормилицы Арташеса и, бросившись пешим между ними, сражает их; при этом ему сносят мечом по­ловину лица, и он, добившись победы, погибает после такого подвига. Остальное войско обращается в бегство.

Сам же Ерванд, покрыв на своем коне многие стадии пути, выходит к подставам, расставленным между лагерем и его горо­дом и, пересаживаясь на свежих коней, мчится от стоянки к сто­янке. Храбрый Смбат, преследуя его, нещадно гнал всю ночь до самых городских ворот. Тем временем войска маров, передви­нувшиеся в место расположения ервандовой рати, с наступлением сумерек разбили лагерь на трупах, а Арташес, подъехав к шатру, сооруженному Ервандом, со стенками из кожи и полотна, спешил­ся и провел ту ночь под его сенью. С наступлением же рассвета он на правах победителя повелел похоронить убитых и нарек долину, где он разбил лагерь над трупами «Марац марг»[210], место же сражения — «Ервандаван»[211], как оно называется и по­ныне и означает, что в этом месте он одолел Ерванда. Затем он отбыл в город Ерванда. Еще до полудня достигнув дастакерта Ерванда[212], он приказал войску кричать «Мар амат», что в пере­воде означает «Мар пришел». Этим он хотел напомнить Ерванду оскорбление, которое тот нанес ему, называя его маром в обра­щениях к персидскому царю и Смбату. Так, по этому самому вы­ражению, дастакерт стал называться «Мармет»[213]. Арташес как бы желал стереть с этого места имя Ерванда. Такова причина наименования дастакерта.

Смбат же, прибывший ночью вслед за Ервандом с немногими воинами, стерег ворота города до прихода Арташеса и всего войска. Когда храбрецы стали штурмовать укрепления, бывшие там люди сдались и отперли городские ворота. Один из вошедших воинов ударил мечом по голове Ерванда и разбрызгал его мозг по полу дома. От этого удара он умер, процарствовав двадцать лет. Но Арташес, памятуя, что Ерванд был помесью рода Аршакуни, приказал поставить памятник на месте погребения его тела.

47

Воцарение Арташеса и награждение им своих благодетелей

После смерти Ерванда Смбат принимается за разбор царских сокровищ и, найдя корону Санатрука, возлагает ее на голову Арташеса и утверждает его в царской власти над всей Армянской страной, в двадцать девятом году правления персидского царя Дария[214]. Арташес же, получив царство, одаривает марскяе и персидские войска и отпускает их в их страну. Храброму и почтенному мужу Аргаму он жалует обещанный второй престол, усыпанный яхонтами венец, пару серег для ушей, красную обувь для одной ноги, право пользоваться золотой ложкой я вилкой и пить из золотых кубков. Такие же примерно почести, кроме пары серег и красного ботинка, он воздает своему воспитателю Смбату. В придачу к его наследственному праву венценалагателя-аспета и к начальству над западным войском он поручает ему всю ар­мянскую рать и управление всеми должностными лицами страны, и вообще все царское хозяйство. Что до Нерсеса, сына Гисака, сына его кормилицы, то, учредив для него (нахарарский) род, он присваивает ему, по подвигу отца, имя Димаксеаи, ибо, как мы уже говорили, тому мечом снесли половину лица[215], когда он за­щищал Арташеса.

Рассказывают, что в эти же дни Арташес учредил (нахарар­ский) род для сыновей Тура, юношей числом пятнадцать, и (нарек его) по имени их отца Труни, но не за какие-либо доблестные де­ла, а лишь за доносительство их отца[216], которое тот совершал, (передавая вести) из царского дома Смбату, ибо он был близок Ерванду, который и убил его за это дело.

48

Умерщвление Ерваза и строительство второго Багарана;

Арташес — данник римлян

Вслед за этим Арташес велит Смбату отправиться в крепость Багаран, близ города Ерванда на реке Ахурян, дабы предать смерти Ерваза, брата Ерванда. Схватив его, Смбат приказывает привязать к его шее жерноь и бросить в водоворот реки. Вместо него он назначает над алтарями близкого Арташесу человека, уче­ника некоего мага — толкователя снов, который по этой причине звался Могпаште[217]. Затем, захватив в качестве добычи сокрови­ща Ерваза и рабов[218], числом пятьсот, и отобрав наиболее ценное из богатств храмов, он все это доставляет Арташесу. Арташес же дарит рабов Ерванда Смбату, а сокровища, добавив к ним и из своих богатств, велит отвезти в знак благодарности персидскому царю Дарию как отцу и заступнику.

Тогда Смбат уводит рабов Ерваза, захваченных в Багаране, и поселяет за горой Масисом, дав дзеракерту то же название Багаран. Сам он в качестве дароносца отправляется в Персию, к Дарию, не проявив, однако, достаточно заботы в отношении рим­ских властей. Меж тем, после того как он уезжает в Персию, к границам Армении подступают императорские сборщики дани в сопровождении большого войска, (но) Арташесу удается умиро­творить их посредством просьб и выплаты двойной дани. Об этом, как и о многих других делах, о которых нам предстоит еще рас­сказать, достоверно повествует нам Олюмп, жрец из Хани, автор храмовых историй[219]; об этом свидетельствуют также персидские книги[220] и песни армянских сказителей[221].

49

О строительстве города Арташата

Многое из деяний Арташеса Последнего известно тебе из сказаний, которые повествуют в Голтне — строительство города[222]; свойство с аланами[223]; рождение отпрысков; о мнимой страсти Сатиник к потомкам вишапов[224], как в легенде обозначаются по­томки Аждахака, которые владеют всей землей у подножия Масиса; война с ними и сокрушение их могущества; их истребление и сожжение их построек; зависть и раздоры между сыновьями Ар­ташеса, посеянные их женами. Все это, как мы сказали, известно тебе из песен сказителей. Но вкратце упомянем и мы, раскрывая истинный смысл иносказаний[225].

Арташес отправляется к месту слияния Ерасха и Мецамора и, облюбовав здесь холм, строит на нем город и называет его по своему имени Арташатом[226]. Ерасх снабжает его кедровым лесом, так что, построив город быстро и без больших усилий, он сооружает в нем храм и переносит туда из Багараяа статую Ар­темиды и все идолы предков[227]; однако статую Аполлона он уста­навливает вне города, у дороги. Выводит из города Ерванда пленных иудеев, которые были переведены туда из Армавира[228], и поселяет их в Арташате. Также и всякое великолепие, имевшее­ся в городе Ерванда, и то, что тот забрал из Армавира, и то, что создал на месте, Арташес, переносит в Арташат. Но в еще боль­шей мере сам созидает его в облике престольного города.

52

Каков был Смбат и что он свершил в Стране аланов;

заселение Артаза

Мне приятно рассказать о храбром муже Смбате; ибо леген­да о нем и впрямь не так уж далека от правды. Части (его тела) по своим размерам соответствовали его храбрости; его доброде­тельность приманивала сердца; он был украшен прекрасными сединами; в его глазах были небольшие кровяные отметины, кото­рые выглядели как драконтикон[232], оправленный в золото и обрамленный жемчугом. Живость души и подвижность тела соче­тались в нем с осмотрительностью во всем, и был он удачлив в битвах более, чем кто-либо другой. Совершив столько подвигов, он отправляется с войском по приказу Арташеса в страну аланов, на помощь брату Сатиник, ибо по смерти ее отца кто-то другой силой овладел царством аланов и изгнал брата Сатиник. Смбат, одолев его, обращает в бегство и ставит брата Сатиник у власти над своим народом. Затем, опустошив страну неприятеля, он уво­дит всех огромной толпой пленными в Арташат. Арташес же велит поселить их на юго-восточной стороне Масиса, которая именовалась областью Шаваршакан, и сохраняет за ней (их) исконное название Артаз, поскольку и страна, откуда были уве­дены пленные, поныне называется Артаз[233].

53

Разорение Страны касбов и раздоры сыновей

Арташеса с Смбатом и между собой

После смерти персидского царя Аршака Последнего наш Арташес утверждает его сына, соименного себе Арташеса, царем над Персидской страной. Но ни жители горы, называемой на их языке Патижахар[234], которая является горой гелумцев, ни при­морские жители, ни жители стран, лежащих по эту сторону от них, не захотели повиноваться ему. Также Страна касбов[235] по этому поводу отложилась от нашего царя. Поэтому Арташес по­сылает на них Смбата со всей армянской ратью и сам сопрово­ждает их в течение семи дней. Смбат, придя туда, усмиряет всех, а Страну касбов разоряет и уводит в Армению пленных больше, чем из Артаза, и с ними их царя Зардманоса. За эти заслуги Ар­ташес жалует ему царскую долю в селениях Голтна и истоки

Улта и вдобавок оставляет ему всю добычу. Это вызвало зависть Артавазда, и он решил убить Смбата, и когда замысел раскрылся, отцу это причинило много огорчений. Смбат же, уступив, ушел в сторону Ассирийской земли, добровольно отказавшись от началь­ства над армянскими войсками, на которое зарился Артавазд. По приказу Арташеса он поселился в Тморике, который нынче называется Кордриком[236] и разместил все множество пленных в Алки[237].

Ибо в старости он взял себе жену из соседнего Ассирийского края, которую очень полюбил; потому-то он и поселился в этих местах. После ухода Смбата Артавазд получает от отца столь желан­ное начальство над всеми войсками. Теперь ему начинают завидо­вать братья, подстрекаемые своими женами. Поэтому Арташес назначает (из них) Вруйра, мужа мудрого и поэта, тысяченачальником и вверяет ему управление всеми делами царского дома, а Мажана — верховным жрецом бога Арамазда в Ани. Арташес разделяет на четыре части также начальство над войском: во­сточную рать оставляет за Артаваздом, западную отдает Тирану, южную вверяет Смбату и северную — Зареху. Зарех же был чело­век высокомерный, лихой охотник иа зверей, но в ратном деле робкий и ленивый. Это подмечает некто Кардзам[238], царь Иверии, побуждает страну к бунту и, схватив Зареха, заточает в темницу в горах Кавказа. Артавазд и Тиран, вместе с Смбатом, напав на него, вызволяют брата из (ямы), полной грязи.

54

Сражение с войском Домициана в Басеане

На Западе возникают какие-то смуты, и Арташес в расчете на это с презрением отвергает римскую власть и прекращает выплату дани. Император же Домициан[239] в гневе насылает на него войско, которое, достигнув пределов Кесарии, пускается в преследование Тирана и западной армянской рати и гонит неот­ступно до обширнейшей долины Басеаяа. Здесь их встречает Артавазд со всеми сыновьями царя, во главе восточной и северной рати. Они вступают в сражение и попадают в крайне тяжелое по­ложение. Однако под конец поспевает Смбат с южной ратью и вступив в битву, спасает сыновей царя, завершая сражение побе­дой. Уже престарелый, он, однако, по-молодому подготовил и провел наступление и, пустившись в преследование, гнал римское войско до самых границ Кесарии.

Воспевая это событие в легендах, говорят: «Пришел некто Домет», который и является императором Домицианом: однако не сам он пришел сюда, а его именем иносказательно обозначают его повеление и войско.

К счастью для Арташеса, в Риме в это самое время умирает Домициан и после него царствует Нерва[240] — не более года. Окры­ленные этим в еще большей мере, армянские и персидские войска совершают набеги даже на Грецию. Глядя на них, египтяне и палестинцы также прекращают выплату дани римлянам.

55

О Траяне и его деяниях и об убийстве Мажана братьями

В это время в Риме становится царем Траян[241]. Установив мир на всем Западе, он движется на Египет и Палестину, подчи­няет их своей власти и идет на восток, против персов. Арташес спешит выйти ему навстречу с богатыми дарами, кается в своей вине и складывает перед ним дань за прошедшие годы. Получив от него прощение, он возвращается в Армянскую страну. Траян же направляется в Персию и, выполнив все задуманное, пускает­ся в обратный путь через Сирию.

Навстречу ему выходит Мажан с доносом на своих братьев. «Знай, государь, говорит он, что, пока ты не изгонишь Артавазда и Тирана и не поручишь армянское войско Зареху, дань без затруднений к тебе поступать не будет». Мажан сделал это из мести за Смбата, ибо тот был также его воспитателем. Заодно он думал устранить и Тирана, дабы быть одновременно и верховным жре­цом, и военачальником запада. Но Траян не придал этому зна­чения и отпустил его ни с чем. Артавазд же и Тиран, проведав о замысле Мажана, устроили засаду во время охоты и убили его, отвезли и похоронили в Багнац-аване[242] как верховного жреца. С этих пор и до конца своей жизни Арташес исправно выплачи­вал дань Траяну, а вслед за ним — императору Адриану.

56

О том, как Арташес умножил население нашей страны и установил межи

По свершении всех доблестных и полезных дел Арташес при­казывает определить межи деревень и агараков[243], ибо он умно­жил население Армянской страны, приведя многие чужеземные народы и расселив их по горам, долинам и полям. Межевые же знаки он приказал установить так: вытесать в виде четырехгран­ников камни, выдолбить посередине чашеобразные углубления, зарыть их в землю и водрузить на них четырехгранные башенки, немного возвышающиеся над землей[244]. Впоследствии Арташир, сын Сасана, из зависти к этому, велел соорудить точно такие же (межи) и в Персидской стране и назвать их его собственным име­нем, дабы имя Арташеса более не упоминалось[245].

Повествуется, однако, что во времена Арташеса в Армянской стране не оставалось лежащей втуне земли — ни в горах, ни в долинах, настолько страна была ухожена.

61

Царствование Артавазда и изгнание им братьев и сестер;

его смерть в иносказательном описании

После Арташеса царствует его сын Артавазд; он изгоняет из Айрарата всех своих братьев в области Алиовит и Арбераии, дабы они не проживали в Айрарате, в царских имениях[258]. Оставляет при себе одного лишь Тирана в качестве наследника, ибо у него не было сына. Спустя немного времени после вступления на пре­стол, проехав через мост города Арташата к истокам Гина на охоту на кабанов и онагров, он приходит в смятение от какого-то умопомрачительного видения и, блуждая на коне, падает в глубо­кую яму и, провалившись, исчезает.

Певцы Голтна передают о нем такую легенду: когда у смерт­ного одра Арташеса, по языческому обычаю, погибло много людей, он возроптал, говорят, и молвил отцу: «Вот ты уходишь и уно­сишь с собой всю страну; над кем же мне царствовать в этих раз­валинах?» В ответ Арташес проклял его, сказав: «Если ты поска­чешь на охоту вверх по склонам Азатн Масиса[259], пусть тебя схватят нечистые[260] и повлекут вверх по склонам Азатн Масиса; там да пребудешь и света да не увидишь!»

Оказывают об этом и старухи, будто заточен он в какой-то пещере, скованный железными цепями. И две собаки непрестанно грызут эти цепи, и он рвется выйти и положить миру конец. Но от звона кузнечных молотов, говорят, его оковы крепнут. Поэтому и в наши времена многие кузнецы, следуя легенде, по воскресным дням трижды или четырежды бьют по наковальне, дабы укрепи­лись, как говорят, цепи Артавазда. Но в действительности было так, как мы сказали выше.

Иные же говорят, что при его рождении с ним приключилось нечто, а именно, считают, что он был заколдован женщинами из потомства Аждахака, почему и Арташес их нещадно преследовал. То же самое певцы в легенде излагают так: «Драконеродные[261] выкрали младенца Артавазда и заменили его демоном»[262]. Но мне представляется справедливой молва, что он как родился одержи­мым, так и скончался в одержимости. Царство же унаследовал его брат Тиран.

62

О Тиране

Тиран, сын Арташеса, вступил на престол Армении в третьем году правления персидского царя Пероза Первого. Ему не припи­сывают каких-либо великих деяний, но лишь то, что он верно служил римлянам; он пребывал в мире, предаваясь, как повест­вуют, охоте и развлечениям. У него было два коня, легче Пега­са[263] и неимоверно быстрых, которые, казалось, летели по возду­ху, а не ступали по земле. Некий Датаке, князь из рода Бзнуни, выпросив разрешение поездить на них, хвалился, что он превзо­шел роскошью царя.

Приходят к нему (ответвившиеся) в давние времена члены его рода Аршакуни, которые проживали в краях Хаштеанка, и говорят: «Расширь наши наследственные уделы, ибо нам тесно, мы сильно размножились». Тогда он велит некоторым из них перебраться в области Алиовит и Арберани. А они осаждают царя с еще большими жалобами, мол, нам стало еще теснее. Но Тиран их не слушает и постановляет: не предоставлять им новых на­следственных уделов, а те, что у них имеются,— поровну разде­лить между ними. Когда произвели раздел по числу людей, оказа­лось, что уделы проживающих в Хаштеанке меньше, поэтому мно­гие из них перешли в области Алиовит и Арберани.

Говорят, в его дни жил юноша из рода Андзеваци, человек возвышенный во всем, по имени Ерахнаву. Он женился на послед­ней из жен Артавазда, привезенной из Греции. И так как Арта­вазд был бездетен, то царь отдал Ерахнаву весь его дом. Ибо о нем была молва как о муже отменном, умеренном в желаниях плоти и во всем остальном, о человеке добропорядочном. Он при­шелся царю по душе, и тот пожаловал ему второй престол, кото­рый занимал Артавазд, и вверил ему начальство над восточной ратью, оставив при нем одного из своих приближенных — некоего перса Дрваспа, бывшего в свойстве с нахарарами Васпуракана[264] и одаренного им званом Татеоном[265] вместе с агараками и боль­шим виноградником, орошаемым каналом, проведенным из озера Гайлату[266]. Сам же царь отправился в края Екёлеаца и устроил свой царский двор в аване Чрмес[267]. Он царствовал двадцать один год в спокойствии и умер в дороге под снежным обвалом.

64

Каков был Тигран Последний и каковы его дела

Тирана сменяет его брат Тигран Последний, занявший пре­стол в двадцать четвертом году правления персидского царя Пе-роза. Он царствовал долго — сорок два года и умер, так и не свершив никаких достойных упоминания подвигов мужества, кро­ме разве того, что был взят в плен некоей молоденькой гречанкой во времена, когда скончался римский царь Тит Второй, который был назван Антонином Августом, а Пероз, персидский царь, вторг­ся в Римское государство, почему и получил прозвище Пероза, то есть Победителя. Прежде же он именовался по-гречески Валегесосом[273], а как его именовали персы — не ведаю.

Итак, когда Пероз совершил набег через Сирию на Палести­ну, то наш Тиран — в помощь ему и по его приказу — вторгся в Средиземье и был взят в плен некоей девушкой, правившей в тех краях. Кесарь Лукиан[274] в то время строил храм в Афинах. После смерти Пероза он с большой армией двинулся в Средиземье, занял Армению и освободил Тиграна. Он отдал ему в жены деву Ропи из своего окружения, которую Тигран по прибытии в Армению отпустил. Он отказался признать рожденных ею четырех юношей и учредил для них род Ропсеан по имени их матери Ропи, поста­вив во главе его родовладыкой старшего из отроков и включив его в число прочих нахарарств, дабы оии не именовались Аршакуни.

Этот Тигран учреждает также некоторые малые роды и здесь, и в краю Корчайка[275]; эти (мужи) не были сильны своими отряда­ми, но в то же время выделялись своими личными достоинства­ми и сражались с греками для его спасения. Были они и из Кор­чайка, и из нашей стороны, как я полагаю, из коренных, смеж­ных с вченами[276], из потомков Хайковых, некоторые же из пришлых. Мы не станем рассказывать о каждом в отдельности, отчасти потому, что не (все они) нам известны, отчасти не желая утомлять себя чрезмерными трудами, а в-третьих, потому, что неопределен­ность многих (сведений) побуждает избегать этого предмета. По этим-то причинам мы поведем рассказ не о родах, учрежденных Тиграном Последним, как бы настоятельно ты ни просил нас об этом, а лишь о достоверно известных нам последующих. Ибо мы сколь возможно избегали излишних речей и прикрас и всего того, что придавало бы словам и мыслям неточность, и по мере сил следовали как в заимствуемом, так и в собственном только спра­ведливому и истинному. Так же поступаю и здесь, удерживаясь от потока неуместных слов и от того, что может породить неправиль­ные мнения. А тебя[277] умоляю и теперь, как уже делал много­кратно,— не принуждай нас к излишнему и к тому, что скудо­стью или чрезмерностью слов может обратить весь наш большой и достоверный труд в напрасный и ненужный, ибо это нанесло бы вред равным образом и мне, и тебе.