77

О мире между персами и римлянами и об устройстве дел

Арташиром в Армении в годы безвластия

Но Проб[327], вступивший в царствование в Греции[328], заклю­чает мир с Арташиром и разделяет нашу страну, обозначив гра­ницы рвами. Арташир же, прибрав к рукам нахарарское племя, возвращает переселившихся и выводит наружу скрывшихся в крепостях, кроме некоего нахарара по имени Ота, из рода Аматуни, зятя рода Слкуни и воспитателя Хосровидухт, дочери Хосро­ва, угнездившегося в крепости Ани[329], как бы притаившегося в тишине берлоги.

Арташир же великолепно устраивает Армянскую страну и укрепляет прежние порядки. Он также утверждает на своих ме­стах с прежними доходами и довольствием тех представителей рода Аршакуни, которые были отстранены от короны и от обита­ния в Айрарате. Он. побуждает усилить службу в храмах, пламя же Ормузда на алтаре в Багаване[330] велит поддерживать неугаси­мым. Однако статуи, установленные Валаршаком в Армавире, изображения его предков вместе с Солнцем и Луной, которые были перенесены из Армавира в Багаран, и еще раз — в Арташат,— их Арташир разбивает. И объявив письменным указом нашу страну своей данницей, полностью закрепляет ее за собой.

Он также обновил межи, определенные Арташесом, расста­вив на земле камни и переменив их название на Арташиракан по своему имени[331]. И владел он нашей страной как одной из своих провинций, через посредство персидских управителей в течение двадцати шести лет, а вслед за ним — его сын, названный Шапухом[332], что означает царский сын, в течение одного года, вплоть до восшествия на престол Трдата.

78

Истребление Арташиром рода Мандакуни

Но Арташир проведал, что кто-то из армянских нахараров бежал, забрав одного из сыновей Хосрова, и спас его, доставив ко двору императора. (Решив) расследовать, кто это именно мог быть, и выяснив, что это был Артавазд из рода Мандакуни, он приказал истребить весь этот род. Надо сказать, что когда армя­не уходили от Арташира, то вместе с другими нахарарскими ро­дами переселились и они, а когда он привел их к покорности, то воротились и они и все погибли от меча. Одну лишь из сестер Артавазда, прекрасную лицом, выкрал Тачат из рода Ашоцан, из потомков Гушара Хайкида; он спас ее, увез в город Кесарию и женился на ней, прельщенный ее прекрасным обликом.

79

О подвигах Трдата в годы безвластия в Армении

Он повествует о подвигах Трдата, который еще в отроческие годы вскакивал на норовистого коня, ловко управлял им, успеш­но применяя оружие и одолел прочие военные премудрости. Со­гласно храмовому предсказанию Пелопоннесской пифии он при соревновании в играх превзошел Клитострата Родосца, который умел повергать (противника), хватая его за шею, а также Кераса Аргивца[333], ибо тот сорвал у быка копыто, а этот, схватив одной рукой рога двух диких быков, оторвал их, сокрушив им шеи. Пожелав править колесницей на ристаниях в большом цирке, он, отпрянув от искусного противника, упал на землю и, схватившись за колесницу, к изумлению всех, остановил ее. Во время же вой­ны Проба с готами[334] случился страшный голод, и так как запа­сов не оказалось, то воины восстали против него и убили его; на­пали также на всех остальных начальников. Трдат, однако, один воспротивился им и не дал никому вступить во дворец Лициния[335], у которого он проживал.

Воцарился Кар вместе с сыновьями Карином и Нумерианом[336]. Собрав войско, он дал сражение Арташиру и, победив его, вернулся в Рим. Поэтому Арташир, призвав на помощь многие народы и обратив в свою опору пустыню Тачкастана[337], вновь дал два сражения — на этой и на той стороне Евфрата, после чего Кар был убит в Риноне[338]. То же случилось с Карином, который двинулся на Корнака[339] в пустыню, — а с ним был и Трдат, — и по­гиб вместе с войском, остатки которого обратились в бегство. При этом и под Трдатом был ранен конь, и он не поспешил присоеди­ниться к бегущим, а , захватив свое оружие и сбрую коня, вплавь переправился через широкий и глубоководный Евфрат к своим, главным силам, при которых находился и Лициний. В эти дни был убит и Нумериан во Фракии, его на престоле сменил Диокле­тиан. Описание деяний Трдата, совершенных в его время, ты най­дешь у Агатангелоса.

81

О том, откуда и как появился род Мамиконеанов

Арташир, сын Сасана, скончавшись, оставил царство своему сыну Шапуху[344]. В его дни, говорят, пришел в Армению предок рода Мамиконеанов с северо-востока, из благородной и великой страны и от первого среди северных народов, а именно — ченов[345]. Об этом имеются такие сказания.

В последние годы жизни Арташира был некий Арбок, чен-бакур, как на их языке называется царский сан, и двое сыновей его воспитателя, по имени Блдох и Мамгон — великие нахарары. Блдох оклеветал Мамгона, и ченский царь Арбок повелел умерт­вить Мамгона. Проведав об этом, Мамгон не является на зов царя и бежит со всеми своими людьми и скарбом к персидскому царю Арташиру. Арбок посылает вестников требовать его (выда­чи). И так как Арташир не соглашается, ченский царь готовится идти на него войной. В это самое время умирает Арташир и на престол вступает Шапух.

При таких обстоятельствах Шапух, хотя и не выдает Мамго­на его господину, однако и не оставляет его в Стране ариев. Со всем его людом и скарбом он отправляет его в изгнание в Ар­мению к своим управителям и посылает весть царю ченов, гово­ря: «Да не примешь ты близко к сердцу, что я не смог выдать тебе Мамгона. Дело в том, что мой отец поклялся ему светом солнца. Но чтобы ты не тревожился, я изгнал его из моей страны на край земли, в сторону заката солнца, что для него равносильно смерти. Итак, да не будет ныне войны между мной и тобой». И так как чены слывут самым миролюбивым из всех народов, насе­ляющих землю, тот соглашается заключить мир. Отсюда явствует, что ченский народ действительно миролюбив и жизнелюбив.

Изумительна и сама страна, украшенная обилием всяческих плодов и живописными растениями; она богата шафраном и полна павлинами, щедра шелками и изобилует дикими козами и (раз­ными) чудищами, а также (животными), называемыми ишайцям[346]. Наши изысканные блюда, доступные лишь для немногих,— фазаны, лебеди и тому подобное, считаются там общедоступной пищей. Говорят, там не знают счета крупным алмазам и жемчугам. А наши торжественные наряды и одежда избранных являют­ся одеянием для всех. Столько — о Стране ченов.

Мамгон, прибывший в нашу страну не по своей воле, застал (момент) возвращения Трдата, но не повернул обратно вместе с персидскими войсками, а со всем своим людом и скарбом, с большими дарами двинулся ему навстречу. Трдат принял его, но не взял с собой на войну в Персию. Он отвел место для его людей и назначил довольствие для прокорма и в течение многих лет переводил их с места на место.

84

Истребление рода Слкуни Мамгоном из рода ченов

Когда персидский царь Шапух отдохнул от войн, а Трдат отправился в Рим к святому Константину, Шапух, освободившийся от дум и забот, стал замышлять зло против нашей страны. Побу­див всех северян напасть на Армению, он условился о времени, когда и сам во главе ариев подступится с другой стороны. Слук, родоначальник рода Слкуни, прельстившись его словами, убивает своего зятя — старца Ота из рода Аматуни, воспитателя царской сестры Хосровидухт. Вскоре после этого с запада прибывает Трдат Великий. Услышав все это и удостоверившись, что Шапух не явился в назначенное время, он движется на северян. А родовладыка рода Слкуни укрепился в замке по названию Олакан[359] и заручился поддержкой обитателей горы, называемой Сим. Выйдя из повиновения царю, он стал возмущать страну и не давал в окрестностях горы заниматься какими-либо делами. Царь объяв­ляет всем нахарарским домам Армении: «Кто приведет ко мне родовладыку рода Слкуни, тому я отдам в вечное владение дерев­ни и дастакерты и все подвластное роду Слкуни». Мамгон из ро­да ченов принимает предложение.

Когда царь двинулся в края Алвании на северные племена, Мамгон, якобы отпав от него, направился со всеми своими людь­ми и скарбом в сторону Тарона. Пустившись в путь, он шлет тайных ходоков известить родоначальника рода Слкуни о том, что царь отправился в Алванские края. «Царю угрожает большая опасность, сообщает он, ибо он отправился в Алванские края сражаться со всеми племенами предгорных областей. Поэтому для нас настала самая удобная пора обдумать и выполнить все, что мы пожелаем. Ибо я задумал стать твоим союзником из-за пренебрежения, оказанного мне царем». Весьма обрадованный этим, родовладыка рода Слкуни после клятв и обетов принимает его, однако в крепость не допускает, дабы прежде проверить его верность клятвам и союзу. Упомянутый же Мамгон, приложив все старания, чтобы доказать верность мятежнику, вкрадывается к нему в доверие как истинно преданный соратник до такой степени, что тот разрешает ему свободный доступ в крепость и вы­ход из нее.

После многих проявлений верности в один из дней Мамгон склоняет родовладыку рода Слкуни выйти из крепости и поохо­титься на зверей. В разгар охоты он попадает из лука в спину мятежника и повергает его наземь. Затем, двинувшись со своими людьми к воротам крепости, он завладевает замком и вяжет всех находившихся там мужчин. Задумав также полностью истребить род Слкуни, он предает всех мечу, и только двоим удается бежать в страну Цопк[360]. Мамгон же поспешно извещает царя, и Трдат в радости пишет указ, даруя ему власть над всем, что было обе­щано, и назначает его нахараром вместо мятежника, назвав (род) по его имени Мамгонеан. Однако велит не причинять вреда уцелевшим из рода Слкуни.

87

Поражение Шапуха и его вынужденное под­чинение Константину Великому; взятие Трдатом Экбатан и прибытие его сородичей;

о том, что в это время было найдено Спасительное древо

Хотя Трдат и одержал победу, но, так как войско понесло потери и пали многие из нахараров, он не решался один на один, отдельно, вступить в борьбу с Шапухом (и ждал) прибытия большой римской рати, которая повела наступление через Ассирию, обратила Шапуха в бегство и разграбила всю страну. Тогда и Трдат со всеми своими войсками и войсками, бывшими в его под­чинении, двинулся в поход в северные области Персидского госу­дарства, который продлился целый год.

В это время прибывает к нему его сородич Камсар, старший сын Перозамата. Перозамат же был тем мальчиком, которого увез и спас Бурз во время избиения Арташиром рода Каренова Пахлава. Когда он достиг юношеского возраста, был утвержден Арташиром в отцовском сане и назначен военачальником для ведения войны с дикими племенами, с коварным замыслом предать его в руки варварам. Но он оказался храбрецом и вел войны до­стойным восхищения образом. Когда он нанес поражение Взырку, прозывавшемуся Хаканом[373], тот, побежденный, отдал свою дочь ему в жены. Он взял в жены и других женщин из родни Арташира и, народивши много сыновей, уверенно управлял той стороной. Хотя он и был признан Арташиром, но не хотел видеть его. И после смерти Арташира он не покорился его сыну Шапуху. Сражаясь во многих битвах, он одерживал победы и погиб, от­равленный приспешниками Шапуха.

В те времена жил другой Взырк Хакан, который враждовал с его сыном Камсаром. Камсар же, сочтя тягостным обитание между двумя могущественными царями при враждебных с ними отношениях, тем более что и братья его не были единодушны с ним, снявшись оттуда со всей своей семьей, с людом и скарбом, прибывает к нашему царю Трдату, а его братья отправляются к Шапуху. Этого Камсара, еще при его отце, совершившего в сра­жениях подвиги неимоверной храбрости, однажды, когда он ри­нулся вперед, кто-то ударил по голове топором и снес ему часть черепной кости. Поправившись с помощью лекарств, он по причине нарушенной шарообразности макушки был прозван Камсаром[374].

Трдат же, утвердив за собой семистенные Экбатаны[375] и оста­вив там своего наместника и управителей, возвращается в Арме­нию, ведя с собой Камсара со всеми его ближними. Ибо Шапух обратился к победителю Константину с просьбой о примирении и заключении вечного мира, а святой Константин[376] исполнил это. Вслед за тем он послал Елену, свою мать, в Иерусалим на поиски честного креста. Она действительно нашла Спасительное древо[377] с пятью гвоздями при посредстве еврея Иуды, который впослед­ствии стал епископом в Иерусалиме.

88

Заключение в оковы Лициния;

перенесение царского двора из Рима и основание Константинополя

Когда Бог рассеял всех властителей перед лицом Константи­на, тот возвеличил Лициния высокими почестями, отдал ему в жены свою неединоутробную сестру и украсил его императорской порфирой и венцом. Определив ему сан второго (лица), он назна­чил его царем всего Востока. Но как в слове Божьем, обращен­ном к иудеям, полагается невозможной перемена зла, так про­изошло и здесь, барсу невозможно переменить свою пестроту, а эфиопу — черноту, так же нечестивцу — свой нрав. Ибо Лициний оказался, во-первых, отступником от веры, а во-вторых, мятежни­ком по отношению к своему благодетелю: он воздвиг гонения на церковь и затеял заговор против Константина. Он причинил так­же зло всем, кто находился под его властью, этот похотливый и отвратительный старик с крашеными волосами; даже жену свою он очень притеснял и держал взаперти из-за своей страсти к бла­женной Глафире, за что и убил святого Василия, епископа Амасии Понтийской[378].

Когда же заговор раскрылся, и он понял, что Константин не смолчит, то собрал войско, чтобы оказать ему вооруженное со­противление. И так как приязнь нашего царя Трдата к нему охла­дела, то он стал опасаться его как врага; ибо он знал, что всякий нечестивый ненавистен праведному. Когда же явился победоносный Константин, то Бог предал ему в руки Лициния, но импера­тор пощадил его как старика и как мужа своей сестры и велел в железных оковах увести в Галлию[379], в рудники, дабы он молился Богу, перед которым согрешил, уповая на его милость. Сам он, вместе со своими сыновьями, дабы показать единство Римского царства, отпраздновал двадцатилетие (своего правления) в городе Никомедии. Ибо он царствовал начиная с четвертого года гонений до тридцатого года мира, (даты), которую свет празднует и по­ныне.

Не считая нужным возвращаться в Рим, он, отправившись в Византии[380], учреждает там свой двор, следуя повелению, полу­ченному в пророческом сне. Построив великолепнейшие здания, он пятикратно увеличил (город). Ибо ни один из великих царей не осуществлял здесь подобных предприятий, если не считать весь­ма немногие сооружения, как, например, (то, которое возвел) властитель вселенной Александр Македонский, когда он здесь вооружался для войны против Дария и поэтому построил в па­мять о себе здание, получившее название Стратегион, ибо в нем он делал свои военные приготовления. Впоследствии его обновил римский царь Север и сам возвел бани на месте столпа, на кото­ром было написано таинственное название Солнца по-фракийски — Зевксипон, каковым именем стали называться и бани. Он постро­ил также театры — для борцов со зверями и для актеров; риста­лище же осталось недостроенным. Но Константин многократно увеличил и всячески украсил город и назвал его Новым Римом; но весь мир назвал его Городом Константина. Говорят также, что он тайно вывез из Рима изваяние, именуемое Палладиумом[381], и поместил его на форуме, под колонной, воздвигнутой им самим. Но это кажется нам невероятным, прочие же (пусть судят), как хотят.

89

О еретике Арии и о соборе, созванном по его поводу в Никее;

о чудесах, явившихся Григору

В те времена появился Арий Александрийский[382], который учил злейшей нечестивости, (а именно), что Сын не равен Отцу[383] и не от природы и сущности Отца и не рожден от Отца прежде вечности; что он некий чужак, сотворенный и младший, возникший впоследствии. Этот нечестивый Арий получил по за­слугам, околев в нечистотах. Самодержец Константин повелел по его поводу созвать собор многих епископов в Никее Вифинской[384]. Собрались Витон[385] и Викентий, иереи из города Рима — по на­значению святого Сильвестра, епископы Александрии—Александр, Антиохии — Евстафий, Иерусалима — Макарий, Константинопо­ля — Александр.

Прибыло послание самодержца Константина (и) нашему царю Трдату[386], предписывающее ему отправиться на собор, взяв с собой святого Григора. Трдат не согласился, ибо прослышал о вступлении Шапуха в свойство с индийским царем и восточным хаканом и о назначении полководцами Нерсеха, который (впоследствии) царствовал девять лет, и Ормизда[387], который вслед за ним доблестно правил три года. И он опасался, как бы Шапух по обычаю язычников не нарушил договор, поэтому и не оставил страну без своего присутствия. Но и святой Григор не согласился на поездку, дабы не получить от собора чрезмерных почестей из-за славы исповедника, каковым они его называли с величайшим воодушевлением[388]. Но они отправляют вместо себя Аристакеса[389], снабдив его истинным исповеданием за подписью обоих. Пустив­шись в дорогу, он прибывает к Леонтию Великому[390] и застает его в тот самый час, когда он крестил Григория, отца Григория Бого­слова. Когда Григорий вышел из воды, вокруг него засиял свет, чего не увидел никто из толпы, но только крестивший его Леон­тий, наш Аристакес и епископы Евфалий из Эдессы, Иаков из Мцбина[391] и Иоанн из Персии, которые той же дорогой следовали на собор.

90

Возвращение Аристакеса из Никеи и крещение сородичей;

о постройках в Гарни

Аристакес, отправившись вместе с Леонтием Великим, при­бывает в город Никею, где собрались триста восемнадцать отцов для отлучения ариан; их прокляли и отвергли от общения с цер­ковью; самодержец же сослал их в рудники. После этого Ариста­кес возвращается с достоверным словом и с двадцатью каноническими главами собора и встречает отца своего и царя в городе Валаршапате. Возрадовавшись этому, святой Григор со своей стороны добавляет к канонам собора несколько глав для лучшего сбережения своей паствы.

В это время от великого Григора принимает крещение соро­дич их Камсар вместе со своими ближними. Царь, приняв его, выходящего из воды, жалует ему в наследственное владение, как верному своему сородичу и близкому родственнику, большой да-стакерт Арташеса, который ныне называется Драсханакерт[392], и область Ширак. Но тот, прожив после крещения не более семи дней, умирает. Чтобы утешить старшего из его сыновей — Аршавира, Царь Трдат определяет его на место родителя, учреждает для не­го род по отцовскому имени и включает в число нахарарств. При­совокупляет и другие дары — жалует город Ерванда со своей областью вплоть до края большой долины — лишь бы изгнать из его мыслей память об исконной его стране, называемой Пахлав, дабы он непоколебимо держался веры. Аршавир же весьма полю­бил эту область и назвал ее по своему имени Аршаруник[393], ибо раньше она именовалась Ерасхадзор. Вот мы рассказали и о при­чинах прихода двух родов — парфян и Пахлавиков.

Около этого времени Трдат завершает строительство крепо­сти Гарни[394] из тесаных блоков базальта, скрепленных железными скобами, залитыми свинцом. В крепости для своей сестры Хосровидухт он строит прохладную обитель со статуями, изумительной резьбой, барельефами и начертывает на ней в память о себе (над­пись) эллинским письмом.

Святой же Григор, вернувшись в те же горы, с тех пор до самой своей кончины более никому не показывался.

91

О смерти Григора и Аристакеса и о том,

почему гора называется Маниевыми пещерами

Мы разыскали, что отец наш и родитель по Евангелию Гри­гор взошел на престол святого апостола Фаддея в семнадцатом году царствования Трдата. После того как он просветил всю Ар­мению светом богопознания, рассеял мрак идолопоклонства, на­значил во всех краях епископов и наставников, он избрал горы и пустыни и пребывание наедине с самим собой в безмятежности мыслей, дабы безраздельно предаваться беседе с Богом. Оставив своим преемником своего сына Аристакеса, сам он поселился в области Даранали[395], на горе Маниевы пещеры.

Но объясним, по какой причине гора названа Маниевыми пещерами. Дело в том, что в числе подруг святой Рипсиме, по­добно Нунэ, наставнице иверов, была некая женщина по имени Мани. Она не поспешила за ними, направившимися к нам, в убеждении, что все места угодны Богу, и осталась жить в этих горах, в каменных пещерах, почему и гора получила название Маниевы пещеры. В одной из пещер впоследствии и поселился святой Григор.

Но хотя он и поселился там, однако время от времени появ­лялся и обходил страну, укрепляя в вере своих последователей. Но после того как сын его Аристакес вернулся с Никейского со­бора, святой Григор перестал являться кому-либо. Таким обра­зом, от начала его священничества — семнадцатого года царство­вания Трдата, до времени, после которого он более никому не являлся — сорок шестого года, насчитывается тридцать лет.

Вслед за ним (правил) Аристакес — девять лет, от сорок четвер­того года Трдата до пятьдесят третьего года, когда произошла мученическая кончина Аристакеса, ибо был он воистину, как го­ворится, духовным мечом, почему и числился врагом всех не­праведных и творящих постыдное. Поэтому и Архелай, правитель так называемой Четвертой Армении[396], порицаемый им, дождав­шись удобного дня, встретил его в области Цопк на дороге и убил мечом, а сам бежал и скрылся в Киликийском Тавре. Тело блаженного его ученики перенесли в область Екелеац и похоро­нили в его аване — Тиле. Его преемником, начиная с пятьдесят четвертого года Трдата и далее, был старший брат его Вртанес. Святой же Григор, прожив в Маниевых пещерах многие годы скрытым от людей, по смерти переходит в чин ангелов. Пастухи нашли его мертвым и похоронили на том же месте, не ведая, кто он. Воистину, свидетелям рождества нашего Спасителя подобало быть и служителями при погребении его ученика. И долгие годы (его тело) оставалось скрытым как бы волею Божественного Про­видения, как в древности (тело) Моисея[397], дабы не стать предме­том поклонения незрелых в вере варварских народов. Когда же спустя много времени, утвердилась основа веры в этих краях, мощи святого Григора явились некоему отшельнику по имени Гарник, который перенес и похоронил их в деревне Тордан.

Святой Григор, как это известно всем, происходил из Страны парфян, из области Пахлав, из Суреновой ветви царственного рода Аршакуни, от отца по имени Анак. На восточных пределах нашей страны поистине занялась для нас заря, взошло солнце познания, духовный луч, избавление от бездонного зла идолопоклонства, причина благости и духовного созидания, подлинно бо­жественная пальма, посаженная в доме Господа нашего и цвету­щая в его ограде. И умножив такими и столькими народами (число верующих), он собрал нас воедино для прославления и восхваления Бога[398].